Какая она Антарктика?

В видео звучит песня Вячеслава Тимофеевича Качурина в его исполнении. Он был неоднократным участником походов в Антарктику на АКФ "Советская Украина".

Самое суровое море планеты Земля

 Большинство людей никогда не слышали о море Росса. А ведь это одно из самых суровых и величественных морей нашей планеты, у берегов Антарктиды. Здесь штормы встречаются с ледяными полями, айсберги становятся привычным пейзажем, суда проходят испытание холодом и океаном, а мужественные моряки живут и работают в этих тяжёлых условиях.

Это короткое видео создано под песню Вячеслава Качурина «Море Росса» и в его исполнении. Она, на мой взгляд, очень точно передаёт атмосферу этих мест.

Формула Антарктики: История Юрия Коваля

 ГЛАВА 4. МОМЕНТ ИСТИНЫ 

К 1980-м годам я накопил колоссальный практический багаж, но чувствовал, что пора подвести под него фундаментальную базу. В 1983 году я поступил в заочную аспирантуру ВНИРО в Москве. Это были годы жизни «на два фронта»: между Одессой, Севастополем, Керчью, столичными лабораториями и бескрайними полями антарктического криля.

Моим «научным полигоном» в марте 1987 года стал большой автономный траулер «Григорий Ковтун». Это был мой последний, седьмой поход на край света. На его борту мы апробировали то, над чем я работал годами: новую технологию и оборудование для гранулирования кормовой муки из антарктического криля.

Рассыпная кормовая крилевая мука - продукт не стойкий. Сохранить её качество при транспортировке и хранении в судовых условиях - сложнейшая инженерная задача. Мы подбирали антиокислители, искали связующие вещества, разрабатывали технологию гранулирования.

Когда комиссия ВРПО «Азчеррыбы» в Севастополе рекомендовала нашу технологию к внедрению, я понял, что всё было не зря. С 1988 года промысловый флот начал масштабный выпуск гранулированной муки из криля. Мои разработки превратились в нормативные документы, справочники и реальные тонны готовой кормовой продукции из антарктического криля.

Кульминация наступила 21 декабря 1990 года. Москва, Специализированный Учёный Совет ВНИРО. Тема моей защиты: «Разработка технологии гранулирования кормовой муки из криля и изучение её качества при хранении». Мой руководитель, Константин Александрович Мрочков, был строг, но справедлив. Когда было объявлено о присвоении мне степени кандидата технических наук, я ощутил не только гордость, но и завершенность большого пути.

Диссертация осталась на полках библиотек, а технологии - в истории рыбной промышленности. Но для меня это была прежде всего победа над "стихией", которую удалось "укротить" и вписать в рамки отраслевой науки.

Смотрите рассказ в 6 главах: 

Начало, глава 1 - пост от 24 /04/2026

                 глава 2 - пост от 30/05/2026

                 глава 3 - пост от 14/06/2026

                 глава 4 - пост от 01/07/2026

Формула Антарктики: История Юрия Коваля

 ГЛАВА 3. ГОРИЗОНТ БЕЗ КОНЦА 

В 1977 году моя научная жизнь обрела новый ритм. Я командировался на суда Керченского управления «Югрыбпромразведка». Если китобаза «Советская Украина» была огромным плавучим заводом, то научно-поисковые суда (НПС) - РТМА «Чатыр-Даг» и «Кара-Даг», БМРТ «Мыс Островского» были «скаутами» в океане.

Это было время великих перемещений. Судьба моряка - это карта, на которой живого места не осталось от маршрутов. Но даже в этой среде есть своя элита, это те, кто замыкал кольцо вокруг планеты. Всего я совершил семь рейсов на край света, и два из них стали кругосветными. Представьте себе чувство, когда ты пересекаешь Атлантику, Индийский, Тихий и Южный океаны, и в итоге возвращаешься в ту же точку, откуда начал, но уже другим человеком. Мы посещали большие порты обоих полушарий, видели необитаемые острова (Крозе, Ватерлоо, Петр 1...) и берега холодной Антарктиды,  заходили в затерянные в океане Маврикий и Кергелен. Карта мира оживала у меня на глазах.

Море в те далёкие годы было не только полем для научных открытий, но и ареной большой политики. 1978 год запомнился мне не только океанским простором. Выполняя интернациональный долг, я оказался в одной из стран Юго-Восточной Африки. Это была «горячая точка». Там, вдали от льдов Антарктики, я узнал другой вкус опасности, не от стихии, а от человеческого конфликта. Этот опыт принёс мне статус ветерана войны - участника боевых действий, но главное, он научил меня еще больше ценить жизнь и тишину научной лаборатории.

В 70-ых прошлого века я почти не бывал дома. 6 - 9 месяцев в море, короткая передышка и снова гудок уходящего судна. Но работа не прекращалась ни на минуту. Океан был для меня гигантской лабораторией. Я изучал не только сырье, но и то, как готовый продукт ведет себя в разных климатических зонах, как хранить его в трюмах, когда за бортом то тропический зной, то ледяное дыхание южного  полюса. Эти работы были связаны с технологиями переработки китового сырья, производством рассыпной и гранулированной кормовой муки из антарктического криля.

                                                                 На фото: Антарктический криль

Каждый порт, каждый остров я старался зафиксировать. Мой блог сегодня, это не просто склад фотографий, это свидетельство того, как менялся мир и как мы менялись вместе с ним.

 Смотрите и читайте рассказ в 6 главах: 

Начало, глава 1 - пост от 24 /04/2026;

                 глава 2 - пост от 30/05/2026;

                 глава 3 - пост от 14/06/2026

Формула Антарктики: История Юрия Коваля

 ГЛАВА 2. ДЕВЯТЬ МЕСЯЦЕВ ТИШИНЫ И ЛЬДА

Октябрь 1973 года стал для меня водоразделом. Одесса осталась за кормой, а впереди расстилался путь, масштаб которого трудно осознать, стоя на твёрдой земле. Я вошёл в состав научной группы Антарктической китобойной флотилии «Советская Украина».

Антарктика не принимает случайных людей. Каждый мой поход туда длился от восьми до девяти месяцев. Представьте, почти год вы отрезаны от привычного мира. Ваша вселенная сужается до размеров огромной китобазы, а пейзаж за бортом состоит из штормового океана и величественных, но смертельно опасных айсбергов.

Моей задачей была не романтика, а сугубо прикладная наука. Мы работали над технологиями переработки сырья усатых и зубатых китов. Именно тогда, в тесном пространстве судовой лаборатории, на палубе, в цехах китобазы, совершенствовались методы получения кристаллического спермацета из жировой капсулы головы кашалота и способы варки упаренного бульона для кормовой муки, исследовался размерно-массовый состав добытых китов... Это была работа на износ по 12 часов в сутки без выходных и праздничных дней, среди льдов, в условиях постоянной качки, когда оборудование должно работать как часы, а мозг выдавать решения здесь и сейчас.

С 1973 по 1976 годы я совершил три таких похода. Это время научило меня главному - ответственности. Когда ты в Антарктике, за твоей спиной нет «службы поддержки». Твои знания - это твой единственный инструмент выживания и успеха твоих разработок. 

Дома, в Одессе, меня не видели многими месяцами, но каждый раз, возвращаясь, я вез с собой не только научные отчеты, но и сотни кадров, запечатленных моим фотоаппаратом и кинокамерой. Киты в открытом море, морские слоны и тюлени, пингвины, застывшие на льдинах, альбатросы, паряшие над океаном, работа матросов на палубе, ярость девятибалльного шторма... Камеры видели то, что глаз иногда отказывался принимать.

     

Впереди были новые суда - «Чатыр-Даг», «Кара-Даг»..., кругосветки и даже «горячая точка» на африканском континенте, но те первые годы на «Советской Украине» навсегда закалили мой характер в антарктическом льду.

                                 Смотрите рассказ в 6 главах:                      начало, глава 1 - пост от 24/04/2026;                                      глава 2 - пост от 30/05/2026