Премьера песни "Чёрная нить"

 

Формула Антарктики: История Юрия Коваля

 ПРОЛОГ

Январь в Одессе редко бывает ласковым. Пронизывающий ветер с залива напоминает о том, что море — это не только курортный променад, но и суровая стихия. В одной из квартир на Пересыпи за рабочим столом сидит человек. Его взгляд сосредоточен, а пальцы привычно ложатся на клавиатуру. На экране сменяются кадры: ледяные горы Антарктики, палубы китобазы и научно-поисковых судов, лица товарищей, ушедших в вечность, и бесконечная синева океанов.

Юрий Леонидович Коваль — имя, которое связано с морскими походами в Антарктику и развитием украинской рыбопромышленной науки. Но за строгими строчками кандидатской диссертации и патентами на технологии скрывается нечто большее. Это история о мальчишке, чей отец поднимал в небо истребители, а сам он решил покорить стихию иного рода. Масштаб его пути измеряется не годами, а тысячами морских миль, пройденных там, где кончается привычный мир.

Говорят, камера видит больше, чем глаз. Но чтобы увидеть то, что видел он, нужно было неоднократно обогнуть земной шар и не побояться заглянуть морской стихии в лицо.

ГЛАВА 1. СЫН ЛЕТЧИКА, ВЛЮБЛЕННЫЙ В МОРЕ 

«Я буду мировой историей, что после моего в мире есть». Эта фраза часто всплывает в моих мыслях, когда я оглядываюсь назад. В ней нет бахвальства — лишь инженерная точность. Каждый из нас оставляет след, и мой начал вырисовываться 23 января 1947 года в Геленджике.

Я родился в семье, где дисциплина и небо были делом обыденным. Мой отец, Леонид Васильевич, летчик морской авиации и ветеран войны, смотрел на мир из кабины истребителя. Мама, Нина Михайловна, учила детей тонкостям русского и украинского языков. Наверное, от них я и унаследовал эту тягу к точности формулировок и полёту мысли.

Но если отец выбрал небо над морем, то меня звало море. Школьные годы в Керчи окончательно «обручили» меня с солёными брызгами. В 1965 году, едва окончив 11 классов, я пришёл в АзЧерНИРО лаборантом. Тогда я ещё не знал, что эта аббревиатура станет моим вторым домом на десятилетия. Работа в лаборатории промысловой ихтиологии Азово-Черноморского НИИ морского рыбного хозяйства и океанографии, первые рейсы на научно-поисковых судах по Черному и Азовскому морям — это была школа жизни. Мы изучали рыбу, но на самом деле мы изучали себя.

В 1972 году я получил университетский диплом в Ростове-на-Дону. Это был мой «аттестат зрелости» как учёного. Я понимал: чтобы что-то создать, нужно дойти до самой сути, до молекулы, до технологического процесса.

В январе 1973-го судьба привела меня в Одессу. Город, который пахнет акацией и портом, принял меня сразу. Работа в Одесском отделении АзЧерНИРО была интересной, но настоящий вызов ждал впереди. В октябре того же года я был включён в состав научной группы Антарктической китобойной флотилии «Советская Украина».

Я собирал чемодан, зная, что впереди — девять месяцев тишины от берега и рев сороковых широт. Так начиналась моя первая встреча с Антарктикой.

Смотрите рассказ в 6 главах: начало, глава 1- пост от 26/04/2026

Премьера песни "Живой - значит есть ещё пыл"

 

В раздумьях...

 

Старик

 

Жду встречу...

 

Веселый дисконт (рассказ)

 Погожее летнее утро. Сижу под непробиваемо густыми ветками малины, чищу и мою по заданию жены фрукты и овощи.Фрукты на компот — в одну миску, овощи на салат — в другую. Думаю о своём.

У соседей справа вчера гуляло молодое поколение: шашлык, песни, выстрелы шампанского — угомонились за полночь. Теперь две гостьи подошли к разделяющей участки изгороди, устроились на скамье и зачирикали о вчерашнем — девчачьем и мне неинтересном.

Тут на участок по диагонали приехала пожилая супружеская пара и немедленно включила радиоприёмник на волне «Авторадио».

Песни по заявкам, какие-то новости, то рэп, то шансон, шутки — на мой вкус, полная белиберда. Но соседка глуховата, и озвучивание пространства шло на всю катушку. Деваться было некуда — слушай.

Две зазаборные девчонки, впрочем, тут же оживились: ночное веселье, видно, ещё не

выветрилось — задёргались, замурлыкали. Дымок от их сигарет добрался и до меня.

Не люблю курящих женщин, в каком бы возрасте они ни были — такие дамы для меня попросту не существуют. Но куда денешься…

Я уже подумывал сменить дислокацию, как вдруг по радио запели «Морзянку». Едва

песня отзвучала, девицы заговорили о ней — и я остался.

— Слушай, ты не знаешь, кто такой этот Морзянко? Что-то я о таком певце не

слышала.

— Да не Морзянко, а Морзянка! Ты не разобрала, что ли? Поёт Морзянка за стеной…

— А-а… Ну и какая разница. Наверное, группа хорошая. Я их плохо знаю — Тина,

Настя и Потап, Ёлка… Может, кто-то новый появился?

— Какой новый, если о ней уже и песню сложили! Надо в инете пошарить — может,

что стоящее.

— Всё-таки новая. Ты же слышала, что она поёт — весёлым дисконтом. Правда,

непонятно, как можно петь дисконтом, да ещё и весёлым.

— Чего только эти современные поэты не напишут, лишь бы в ритм!

— Эй, Славик! — окликнула одна из них парня, направлявшегося по своим делам. —

Помоги разобраться!

Славик изменил маршрут и ленивым вихляющим шагом подошёл к меломанкам —судя по всему, местный музыкальный авторитет.

— Тут сейчас пели песню про какую-то Морзянку. Что это вообще такое? Мы такой не знаем.

— Морзянка? — Славик укоризненно хмыкнул и, не сходя с места, понёс уверенную ахинею.

 — Из группы «Вымпел». Взяли новую вокалистку. Ничего такая тёлочка — и

ноги, и всё при ней, клёво дёргается. А что поёт весёлым дисконтом — так это ж со скидкой, значит, всё ещё впереди. Чего тут не разобраться?

И пошёл, куда направлялся.

— Ну, всё знает! — в один голос восхитились девицы. — И когда только успевает?

Только тактичность не позволяла мне смеяться вслух. Ну и то, что я, в общем-то,

подслушивал.

Когда я протянул жене миски с результатами утренних трудов, она изумилась:

— Я никогда не варила компот с фруктами… и огурцами с зеленью.

В Антарктике

Антарктика. Действующее лицо на фото и видео - Юрий Леонидович Коваль

Шторм

Антарктика. 1974 год. На фото: Коваль Ю.Л.

У рояля

  

  

Лёня Коваль и его учитель музыки. 

Март 2026 г.

Лёня и его отец