Формула Антарктики: История Юрия Коваля

 ПРОЛОГ

Январь в Одессе редко бывает ласковым. Пронизывающий ветер с залива напоминает о том, что море — это не только курортный променад, но и суровая стихия. В одной из квартир на Пересыпи за рабочим столом сидит человек. Его взгляд сосредоточен, а пальцы привычно ложатся на клавиатуру. На экране сменяются кадры: ледяные горы Антарктики, палубы китобазы и научно-поисковых судов, лица товарищей, ушедших в вечность, и бесконечная синева океанов.

Юрий Леонидович Коваль — имя, которое связано с морскими походами в Антарктику и развитием украинской рыбопромышленной науки. Но за строгими строчками кандидатской диссертации и патентами на технологии скрывается нечто большее. Это история о мальчишке, чей отец поднимал в небо истребители, а сам он решил покорить стихию иного рода. Масштаб его пути измеряется не годами, а тысячами морских миль, пройденных там, где кончается привычный мир.

Говорят, камера видит больше, чем глаз. Но чтобы увидеть то, что видел он, нужно было неоднократно обогнуть земной шар и не побояться заглянуть морской стихии в лицо.

ГЛАВА 1. СЫН ЛЕТЧИКА, ВЛЮБЛЕННЫЙ В МОРЕ 

«Я буду мировой историей, что после моего в мире есть». Эта фраза часто всплывает в моих мыслях, когда я оглядываюсь назад. В ней нет бахвальства — лишь инженерная точность. Каждый из нас оставляет след, и мой начал вырисовываться 23 января 1947 года в Геленджике.

Я родился в семье, где дисциплина и небо были делом обыденным. Мой отец, Леонид Васильевич, летчик морской авиации и ветеран войны, смотрел на мир из кабины истребителя. Мама, Нина Михайловна, учила детей тонкостям русского и украинского языков. Наверное, от них я и унаследовал эту тягу к точности формулировок и полёту мысли.

Но если отец выбрал небо над морем, то меня звало море. Школьные годы в Керчи окончательно «обручили» меня с солёными брызгами. В 1965 году, едва окончив 11 классов, я пришёл в АзЧерНИРО лаборантом. Тогда я ещё не знал, что эта аббревиатура станет моим вторым домом на десятилетия. Работа в лаборатории промысловой ихтиологии Азово-Черноморского НИИ морского рыбного хозяйства и океанографии, первые рейсы на научно-поисковых судах по Черному и Азовскому морям — это была школа жизни. Мы изучали рыбу, но на самом деле мы изучали себя.

В 1972 году я получил университетский диплом в Ростове-на-Дону. Это был мой «аттестат зрелости» как учёного. Я понимал: чтобы что-то создать, нужно дойти до самой сути, до молекулы, до технологического процесса.

В январе 1973-го судьба привела меня в Одессу. Город, который пахнет акацией и портом, принял меня сразу. Работа в Одесском отделении АзЧерНИРО была интересной, но настоящий вызов ждал впереди. В октябре того же года я был включён в состав научной группы Антарктической китобойной флотилии «Советская Украина».

Я собирал чемодан, зная, что впереди — девять месяцев тишины от берега и рев сороковых широт. Так начиналась моя первая встреча с Антарктикой.

Смотрите рассказ в 6 главах: начало, глава 1- пост от 26/04/2026